Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

roof

Города Израиля во время войны на истощение. Июнь 1969. Часть 2. Иерусалим

В подписях к фотографиям много ошибок, часть я с помощью друзей уже исправила/расширила и буду продолжать это делать, любые дополнения приветствуются :)

Originally posted by humus at Города Израиля во время войны на истощение. Июнь 1969. Часть 2. Иерусалим

Города Израиля во время войны на истощение. Июнь 1969. Часть 1. Хайфа и Тель-Авив

Абу-Тор. Справа Гиват-А-Танах и Шотландская церковь.



Collapse )
roof

Ein El-Jarba

Это вот Ниёлочка пишет. Я в безмолвном восторге.

Originally posted by nichegosebe at Ein El-Jarba
Кремень гладкий, плоский, разноцветный, колется слоями и скользит. Керамика ровная с двух сторон и довольно толстая. Бывает глазурь. Бывает просто глина разного цвета. Если непонятно, смотри на скол - там цвет глины. Если сторона другого цвета, то это глазурь. Камни просто камни тоже бывают и странных, и ровных форм. Любая геометричность вызывает подозрения. Как решить, сам камень так обкололся или поработал человек? Если непонятно, лучше брать, потом выкинут лишнее. Кости трубочками, светлыми сколами. Зубы неузнаваемы - какие-то длинные штуки. Особенно тот гигантский коровий, что торчал из кувшина.

Приближаемся к полу, почти весь уровень почвы вспороли горлышки целых кувшинов. Я хожу рядом с ними и чувствую, что земля - это застывший от времени воздух. Я стою над полом. Там где-то ниже подо мной пол.

Белый камень, который от удара кирки разлетается яркими осколками. Чёрная почва, которая рассыпается крупчато и светлеет до серого. Рыжевато-серая почва, которая рассыпается в пыль. Здесь то и дело проскакивают более рыжие пятна, каждый раз кажется, что саданул по керамике, это её цвет. Корень дерева чёрен, если сух, а свежий корень белый с фиолетовым нутром.

Гладкая кромка - венчик. Плоский кусок с углом - донышко. Ручку не перепутаешь. К каждому индикативному черепку мысленно само достраивается целое. Черепок не черепок, я держу в руке целый кувшин. Ручку от целого кувшина. На ушках орнамент - вмятины от пальцев. Примеряю свои.

Киркой вспарываешь твёрдую землю. Кирку здесь называют макош. Брякает и брызгает белым - это нестрашно, это камень. Брякает непонятно что. Лучше посмотреть. В других квадратах собирают землю туриёй, мотыгой. Но у нас сплошь кувшины и стена поперёк. Не на что толком встать, не то что сгребать почву неуклюжей туриёй сразу в ведро. Поэтому в руках совок и мастерин, а я где-то над ними вишу согнувшись, одной ногой в одном углу, другой в другом, а скребу в ещё четвёртом. Там, где не хватило тента, и солнце.

Волшебный инструмент щётка. Просто огрызок швабры, но проводишь им по земле - и становится видно. Мастерином так не сгребешь. Щётка - проявитель. Вместо ровной сумятицы пыли вижу проступившие черепки.

Сыплю землю с совка в ведро. Ровно шуршит привычным уже потоком. Инородное замечаю по движению. Другой характер, любой контраст. Среди шершавого ровное. Среди рыхлого твёрдое. Так почти не глядя ухнув ворох земли, выхватываю что-то чуждое. Плотное, гладкое, совершенно круглое. Вроде крохотной гайки. Бусина.

На раскопе ещё темно, несёшь инструменты, вёдра для находок, канистру с водой в белом пенопласте. Как только рассвело, хочется скорее работать, пока не пришло солнце. Под тентом жарко. Но когда заходишь из солнца под тент, чувствуешь прохладу. А когда вылезаешь из машины, чувствуешь прохладу даже на солнце в поле. Свежий жаркий ветер, щедрый яркий свет. И шуршит земля, и в руке моей то кремень, то мотыга, то кость, то керамика, то камень, то совок, то полные вёдра земли. Этот шорох и стук, эти звуки и свет. Эти восемь часов работы с рассвета до часу дня. Я полюбила копать.
roof

Да-да, снег в Иерусалиме :)

Итак, я обещала снежных фотографий - и их будет (хотя интернеты и так уже лопнули от видов заснеженного Иерусалима, погуглите, не пожалеете).
Вот это было вчерашним утром:
740666_10151275139556026_1946256050_o

Collapse )
грустный

*

Подписано соглашение о прекращении огня.
Политики утверждают, что цели операции достигнуты.
Ракетные обстрелы юга продолжаются теми же темпами.

Это первая война с тех пор, как я в Израиле.
Может, я ещё зелёная и неопытная? Мне сейчас очень хочется верить, что все эти соглашения и утверждения - это какой-то хитрый трюк, обманный ход, а завтра или послезавтра мы им покажем. Потому что ну нельзя же так.
Что, к следующему разу я уже пойму, что все крики и угрозы ничем не заканчиваются?
roof

שנתיים בארץ

Два года назад я приехала в Израиль.
Два года и восемь дней назад я размышляла: "а где я буду через пару лет, и что я буду, и чего я буду хотеть, и какие будут дороги"
И вот через пару лет я в Иерусалиме, то есть примерно в центре мира. Я почти забыла балтийские языки и привыкла называть дни недели на иврите. Я собираюсь писать курсовую работу по эпохе ранней бронзы, хочу почаще оказываться в каких-нибудь развалинах с киркой в руках и научилась отличать черепки, которым пять тысяч лет, от черепков, которым четыре тысячи лет. И тихонечко размышляю о курсах реставраторов мозаик.
Я развелась и у меня есть своя комната на тихой улице и двое соседей.
Ещё у меня есть моя страна, где я дома.
И это счастье.
roof

записки 21 сентября в Вильнюсе (из телефона)

Вчерашние стёклышки:
глючное небо (облако на полнеба с чёткой ровной границей)
Rapolo bažnyčia, на ступеньках большой каштан
журналистка на углу Гедимино и Вильняус, хотела взять интервью (впервые в жизни мне такое предложили, я всегда мечтала, но отказалась, я же туристка, скорее всего мой случай не подходит)
почта - отправила открытку
шла на Замковую гору, но хотелось в туалет и кофе, пришлось дойти до Кофеина на Диджёйи
неподалёку от площади на Пилиес торговал магнитами с красивыми фоточками высокий парень с необычной причёской - накануне видела его на Жемайтийос с огромным фотоаппаратом
по пути на башню наблюдала во дворе музея репетицию какой-то военной церемонии
на горе долго пыталась выйти в интернет и фейсбук, не удалось
посидела на стенах. солнце почти жаркое.
спустилась, пошла к трём крестам.
на стадионе школьники с какой-то народной игрой.
потом шаталась по остальным холмам, по лесу.
светловолосый пацанчик с сигаретой - указал, как выйти к Ужупису
поднялась на гору могилы Миндаугаса (как всегда, кривыми путями, чужими огородами; местный житель - викинг бородатый)
Ужупис с другой стороны
Бернардинское кладбище
мостик, вдоль Вильняле
трупы зданий
обед у ангела (долго, но вкусно, официант - ещё один бородатый викинг, поляк Анджей, судя по чеку)
гуляла дальше по книге
Кофеин напротив Rapolo, пирог
Беатричес в сумерках
roof

о языке

И, конечно, местная речь, без которой для меня лично Вильнюс потерял бы половину очарования. Терпкая смесь из певучего литовского со сплошными мягкими согласными, колючего польского со сплошными твёрдыми, приправленная местным славянским суржиком, который его носители считают белорусским языком.

Израильская соседка мне рассказывала о знакомой "русской" бабушке, которая по осени всегда варила черничный кисель с коньяком и специями, - мне кажется, на вкус он должен быть именно таким, как здешняя речь.
roof

о метаниях

Вильнюс поселяет в моей едва успокоившейся душе раздрай и сомнения. Я забываю про Левант и археологию, я уже веду все мысленные диалоги на литовском (а когда понадобилось ответить на деловое письмо на иврите, я не смогла из себя выжать ничего, кроме "большое спасибо"). Я уже хочу немедленно поселиться тут, и кто-то услужливо подсказывает, что здесь вполне найдётся место моему недавно обретённому национальному чувству, а чем именно заниматься - это же неважно. Как и с Иерусалимом, главное - жить тут, остальное приложится. Выучить польский и идиш и сменить южный Иерусалим на северный... Кстати, названия вильнюсских улиц - единственная тема из всего моего первого образования, которой я с радостью продолжила бы заниматься вотпрямощас.

А лучше всего было бы родиться тут, и отсюда уехать в Израиль, и сюда возвращаться раз в год на пару недель. И жалеть, что родилась не в Питере.

Но это всё, конечно, мимолётно. Зато я теперь точно знаю, куда мне ехать, если захочется помечтать о несбывшемся.

Наверное, именно поэтому я боялась сюда ехать. Чувствовала, что кусочек паззла под названием Вильнюс никуда из меня не делся.