Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

roof

И-мский синдром в действии

Вчера на залитой солнцем площади перед муниципалитетом потёртый бородатый дядечка с тележкой для покупок хорошо поставленным голосом пел "Я люблю тебя, Ерушалаим". Граждане, как обычно, были благожелательно равнодушны, они тут всяких сумасшедших повидали. Даже на телефон его никто не снимал почему-то, кроме меня и ещё какого-то молодого человека, поддержавшего мою инициативу. Молодой человек, может, тут недавно, потому что подошедшего дежурного охранника он немедленно спросил: "Что, убрать телефон?" На что охранник удивлённо возразил: "Почему? Хорошо поёт". Охранник вообще не имел нас в виду, он просто мерял шагами площадь, и вид у него был благостный. Видимо, он тоже любит Ерушалаим.



Я ничего не пишу про свою жизнь, потому что я её, не без удовольствия, живу, и писать как-то не тянет. Привет.
roof

(Перепост) Итого

Прекрасное от neivid.

Originally posted by neivid at Итого
Посвящается аспарагусу


Второй месяц подряд я болею воспалением легких. Точнее, собственно воспалением я болела недели три и успешно вылечилась, но по дороге возникли бронхиальные осложнения «после гриппа» (даю совет, как переболеть гриппом с осложнениями, и даже этого не заметить: нужно параллельно заболеть воспалением легких, и тогда вы заметите только это), короче, я второй месяц чувствую себя чем-то средним между трупом бревна и моделью ядерного взрыва. Потому что я еще и кашляю.

Я кашляю упоенно, непрерывно, громко и со вкусом. Люди узнают о моем приближении примерно за четыре километра. Соседние деревни начали массовую эвакуацию. В доме напротив от зависти заболела собака. Я усиленно лечусь, и мне помогает. Но небыстро. Поэтому я кашляю ночью, днем, с утра, после обеда и на работе. На работе я стараюсь кашлять как можно меньше, и меня прощают – просто за неимением выхода. Зато дома я отрываюсь так, что все время жду прихода полиции. Убежденной, что либо у нас тут нелегальный тир, либо мы зверски пытаем бензопилу.

Когда я заболеваю, у меня сразу портится настроение. Такой побочный эффект любой болезни: не то что бы прямо депрессия, но, честно говоря, почти она. Уговорить меня больную, что в мире есть что-нибудь хорошее, довольно просто. Меня и уговаривать не надо: я это сама прекрасно знаю. Но вот то, что это хорошее имеет минимальное отношение ко мне, меня уже не уговоришь. У меня лично все плохо, а будет еще хуже, и трагический исход предрешен, даже если состоится через восемьдесят лет. Точнее, с моей точки зрения он уже состоялся, и неважно, в какой момент произойдет.

Пожаловалась папе.
- А ты делай как я, - предложил он. - Стоит мне захандрить, я сразу начинаю подводить итоги жизни.
Я удивилась. Мне казалось, итоги целой жизни мне еще рановато подводить.
- Ну что ты, - с жаром отозвался папа, которому месяц назад исполнилось восемьдесят семь, - итоги можно когда угодно подводить.
- Папа, - говорю, - мне же еще не так много лет!
- Ну и что, - отвечает папа, - сколько есть, столько и подводи. Неважно, за какой период. Просто думай – вот это я успела, вот это и это у меня хорошо, вот эта и эта беда меня минула… И станет легче. Вот увидишь.
- Но послушай, - все-таки спорю я. - Возможно, с тобой это и так. Но стоит мне начать подводить итоги, как сразу становится очевидно, как много в жизни я еще не успела! И вот этого, и того, а это вообще неясно, как начинать. У меня еще куча дел! И что с ними делать?
- Делай, - ответил папа.

* * *
Стою в магазине, выбираю продукты. Утро, магазин почти пустой.
- Простите, - раздается тихий голос, - вы не поможете мне достать с верхней полки вон ту коробку?
Тихий голос принадлежит худенькой старушке в платке и чуть ли не в халате. Так, набросила что-то на плечи и вышла в магазин. Тот факт, что человек попросил меня что-то достать ему сверху, много говорит о его росте. Старушка не достает не то что до верхних – до средних полок.
Я трезво прикидываю свои возможности, встаю на цыпочки, вытягиваю руку, подпрыгиваю – и в прыжке достаю-таки вожделенную коробку. Точнее, сшибаю на пол. Поднимаю, подаю старушке. Старушка смеется, благодарит и убредает к дальним стеллажам, где продолжает набирать себе что-то незаметное – там булочку, здесь баночку йогурта и кусочек сыра.
Я смотрю на нее, и понимаю, что старушку надо предложить подвезти. Мало-помалу, но со всеми баночками и булочками у нее образуется здоровенный баул, который она с явным трудом несет до кассы. Встаю за ней, плачу за свои продукты и выхожу следом. «Вот, - думаю, - сейчас предложу».
Но не успеваю. Еще паркуясь, я заметила рядом со своей машиной огромный серый «Крайслер». Весь какой-то перламутровый, гордый и сияющий. «Бип», говорит «Крайслер», заметив старушку. Старушка поправляет платок, запихивает баул в багажник, садится за руль, бойко выкатывается с тесной стоянки и уезжает, на прощание издав в честь меня лихой гудок.

* * *
Еду домой, на тремпиаде беру попутчицу – американку Тову. Тове семьдесят лет, она носит смешные очки и джинсовые шорты, у Товы короткая стрижка и цепкий сердитый взгляд. Садится рядом со мной, снимает с руки часы. Подносит к уху.
- Я только что купила батарейку к этим часам, а она уже села. Третья подряд. Первая проработала семь лет, вторая – два года, третья – двадцать минут. Говорят, к старости жизнь ускоряет свой темп, но не в такой же степени!
Това трясет часы. Часы страдают, но молчат.
- В Израиле мне очень тяжело с необязательностью. Люди обещают что-то и не делают, при этом уверены, что делают! Я работала на Уолл-стрит, привыкла, что если тебе говорят «а» - это «а», а не «б», «в», «з» и все, что угодно. А в Израиле ты выучиваешь весь алфавит, пытаясь просто поменять батарейку в часах…
- А кем вы работали на Уолл-стрит? - я сгораю от любопытства.
- Брокером. Жуткая работа. Никакого смысла, сплошные деньги. Я приехала в Израиль, чтобы жить в маленьком месте. Нью-Йорк – это ежедневно мимо тебя проходят семь миллионов человек. Я хотела жить там, где остальные семь миллионов будут жить где-нибудь еще. Приехала в Натанию, в тихий маленький район. За два года у меня во дворе построили восемь зданий… Теперь я живу в поселении и очень довольна. Купила дом в самом старом месте поселения, чтобы здесь уже точно ничего не начали строить.
Она задумывается.
- Вообще-то, с этой точки зрения лучше всего жить на кладбище. Вот где довольно редко строят.
- Зато часто копают, - я киваю на похоронную процессию за окном.
- Что поделать, - вздыхает Това. - Всюду жизнь.

Уже выходя из машины, она замечает моего ребенка. Окидывает его серьезным взглядом из-под очков и машет рукой.
- Пока, цыплак!
Встрепенувшийся цыплак радостно машет ей в ответ.
- Вот, - говорит мне Това таким тоном, будто я с ней спорю. – Завтра поеду и куплю себе новые часы.

* * *
В одном иерусалимском дворе много лет висели качели. Обыкновенные качели: две палки, и между ними доска. Висели долго, никому не мешали - до тех пор, пока во дворе не решили строить современную детскую площадку, с мягким покрытием и сложной системой горок и лестниц. Качели в систему не входили. Их снесли.

На это никто особо не жаловался, потому что новая плошадка оказалась красивой и удобной. Но потом в муниципалитет пришло письмо от Сары К. "Я каждый день выходила из дома, - писала Сара К., - чтобы сто двадцать раз качнуться на качелях. Так велел мне врач, для стабилизации давления и укрепления вестибулярного аппарата. Мне девяносто три года, я живу в этом доме с тех пор, как его построили, и тридцать лет каждое утро качалась на качелях. А вы убрали качели, и мне негде качаться! У меня уже поднялось давление, и я плохо себя чувствую. Вы считаете, это положительный итог обновления детской площадки?"

Муниципалитет признал, чтот этот итог нельзя считать положительным. Теперь в том дворе, сбоку от новой детской плошадки, снова стоят качели. Старого образца: две палки, и между ними - доска. На этих качелях каждое утро качается Сара К.

* * *
- У нас на лавочке работает клуб пенсионеров, - это еще рассказывает папа. – Одному товарищу там девяносто шесть, другому – девяносто три, а третьему – девяносто пять, но он всем врет, что восемьдесят девять. Его уже разоблачили, но он не признается все равно. У них там фейс-контроль: останавливают стариков у подъезда и предлагают им «поговорить». Меня ни разу еще не ловили. Я всегда хожу мимо них быстрым шагом, в темных очках и только с мамой.

* * *
- Человек, - говорит моя супервайзер Мариза (ей вот-вот исполнится девяносто, но она не очень любит уточнять, когда именно), - рождается либо с эмоциональным талантом, либо с когнитивным. И задача каждого – всю жизнь развивать ту часть, которой ему не досталось. У меня, например, от природы сильный интеллект. И я всю жизнь развиваю свои эмоции.
- И как? – спрашиваю я. – Получилось?
Мариза задумывается и признается:
- Еще не до конца. Но я учусь.

Мариза считает, что работать головой – это легко. Все, чего можно добиться, просто сев и подумав – это прекрасные несложные задачи. Сложнее с теми задачами, которые не решаются мыслительным процессом. Но зато можно сесть и подумать, нужно ли тебе вообще их решать.

* * *
В магазине видела консервную банку с красивой этикеткой. На этикетке надпись: «Аспарагус целый, чищеный и белый». Не этикетка – поэма. А если смотреть с точки зрения аспарагуса, то даже вполне себе итог.

Прекрасный итог, одно удовольствие подводить: ты просто живешь и осознаешь, насколько же ты целый, чищеный и белый. Или такой подход провоцирует завышенные требования к себе? Жаль, что об этом нельзя спросить аспарагус.
Точнее, спросить аспарагус можно о чем угодно. Но вряд ли он ответит.

Я покупаю аспарагус целый (чищеный и белый), и учусь ни о чем его не спрашивать. Я согласна с Маризой, что работать головой – это легко, мне еще далеко не девяносто лет, я кашляю и делаю дела, время идет все быстрее, но батарейка в часах еще работает. А если она сломается, мы купим новые часы. Часов на свете – бесконечное количество, и на всех идет наше время. Если подумать, это вполне себе итог.
roof

Прекрасное от Нейвид

(лже-кат - разумеется, мой :))

Originally posted by neivid at Мы стали старше
Вы тоже заметили, да? Мы стали старше.

Вначале все на свете старше нас. Мы младше других детей во дворе, младше задавак-первоклашек - какие же они большие, божемой, в одном из них целых метр двадцать роста. Мы младше второклассников, третьеклассников, старшеклассников, студентов. "Он уже на третьем курсе, "она уже окончила институт" - а мы еще нет. Мы столько всего еще нет.

Мы моложе взрослых - конечно же, мы моложе взрослых. Они повсюду, мы смотрим на них снизу вверх (а потом - и сверху вниз, но какая разница). Они везде. Мир принадлежит им, а мы принадлежим себе. Они, правда, считают, что и мы принадлежим им. Но мы-то знаем, что нет.

Collapse )
юлькин

про сны

сегодня снилось, что я беременна двойняшками, причём врач сказал об этом на первом же осмотре. чушь какая.
ещё снилось, что солнце.
авокадины цветы

(no subject)

Да фигня это всё, на самом деле. Я вот сейчас, возвращаясь от врача, встретилась аж с двумя пострадавшими птицами: сначала с воронёнком (сидел на земле на какой-то ветке, орал огромным красным ртом, потом прилетела большая ворона, может мамаша его, села на веточку дерева у него над головой и стала ожесточённо сдирать с неё листья и тыкать в неё клювом, пытаясь её отломать (не руби сук, на котором сидишь) - уж и не знаю зачем, может хотела ему там на земле укрытие сделать), а потом с юной бесхвостой сорокой (пряталась от любопытных под машиной, изредка выскакивала наружу - и сразу обратно). Что вообще делают в таких случаях? Ничего? Или можно звонить куда-нибудь?
юлькин

(no subject)

Только недавно сетовала на то, что не умею общаться с приходящими ремонтниками, как оно и случилось. Правда, это оказался пока что не пьяный сантехник, а гарантийный мастер из фирмы, установившей нам стеклопакеты. Невысокий седоватый дяденька тёплой южной национальности (я сначала подумала, что еврей, потом подумала, что они мне везде мерещатся, а оказался и правда еврей), аккуратный, дружелюбный, в меру прокуренный, с кучей инструментов. Прослушал и простучал все окна, как доктор, всё подкрутил, где надо - поджал, где надо - отжал, одновременно рассказывая мне всю свою жизнь.
Началось с того, что заметил на окне прилепленную бумажку со словом "окно" на иврите. Прочёл и удивился. Я в свою очередь удивилась, что он это смог прочесть. Оказывается, уехал с семьёй в Израиль в 1990 году, в 1995 он и жена вернулись - климата не выдержали. Решили, что надо жить там, где привыкли. После этого хотели уехать ещё раз в Германию, куда ещё раньше эмигрировала его сестра, но не пустили - хватит, сказали, уезжал уже один раз. Тем более у сестры тогда ещё не было гражданства, только в прошлом году получила (больше чем через 10 лет, получается). Но в Израиле, в Натании, остался сын, ему там хорошо, уезжать не хочет. А вот мать старенькая, которую он увёз с собой, когда ей было 75, там умерла, говорит - израильские врачи загубили. У неё был сахарный диабет, здесь к ней каждое утро приходила медсестра и делала укол, а там сказали, что такого они не делают - дадут шприцы, дадут инсулин, направят на курсы, и колите ей сами. Вот он там вставал каждый день в 5 утра на работу, будил мать и делал ей укол. Но врачи ещё придумали повысить ей дозу инсулина, сильный был диабет, и перебрали - сердце не выдержало, инсульт. Однажды утром встала, пошла в душ и там упала. Жена её обнаружила, вызвала скорую, неделю она пролежала в больнице без сознания и умерла. В этом месте мой дяденька помолчал, поскрёб какую-то скобу в окне и продолжил, что на деньги, которые мама там получала, они с женой потом здесь купили квартиру, а через год ещё одну (я как-то не очень поняла, то ли мама так много получала, то ли так мало на неё тратилось, то ли они что-то продолжали получать после её смерти?..). А когда уезжали-то отсюда, две квартиры просто так отдали.
А ещё у него туда сначала тётя уехала, давно, после войны. У неё муж был польский еврей, они сначала уехали в Польшу, потом в Германию, а потом оттуда в Израиль. В Хайфе жили, в - как там он это назвал, в горах какой-то элитный район - там, говорит, и климат получше, прохладнее... что-то-там-эль. У них там двое сыновей родилось, а потом муж её бросил, когда война началась (какая война, я не расслышала, хотя он назвал, какая именно), снял все деньги со счёта и сбежал. В Америку. Там снова женился - тоже на женщине с двумя детьми. Тётя подала в розыск, нашла мужа в итоге. У старшего сына уже семья была, она взяла младшего и уехала с ним тоже в Америку. Пошла на фабрику работать. А потом в 50 лет там снова замуж вышла. Приглашала моего мастера к себе туда, он к ней ездил в 1985 году. Даже была возможность остаться, но не остался, потому что тут уже семья была. И она к ним в Израиль тоже потом приезжала.
Жызнь.
roof

(no subject)

уже несколько дней я опять учусь. и мне это нравится. я хочу учиться ещё.
уже не первый день я, как обычно, не высыпаюсь. фигня, не привыкать.
я счастлива уже полтора месяца, и зачем объяснять почему.
мне просто хорошо, мне просто прекрасно.
а итогового поста о лете у меня не будет, потому что он у меня уже пропал один раз, ну и чёрт с ним.
я слушаю первый альбом снайперов, я воспринимаю его так же, как в самый первый раз, и в то же время чуть-чуть совершенно по-другому - новый виток.
у меня ожил впавший было в летаргический сон компьютер - ожил с новым винчестером, но без календаря с днями рожденья, плэй-листов, избранных интернет-страниц и почти всей почты из основного ящика. так начинают новую жизнь.
мне хорошо, мне чудесно.
можете за меня радоваться, а можете позавидовать. но мне просто хорошо, и больше ничего.
я уяснила, что не стоит пытаться предсказать события дальше, чем на сутки вперёд, - вот то, что правда надо отметить в качестве итога этого Лета. а стоит - начинать каждый день будто с нового листа, но с приобретениями дня вчерашнего.
я не хочу смотреть вперёд - я отворачиваюсь и жмурюсь. и тем более я не хочу смотреть назад. я хочу кружиться на месте, задрав голову к небу, к синему небу.
  • Current Music
    Ночные Снайперы - Только шум на реке
  • Tags
roof

Санька, мне бы сюда один твой аватарчик...

а вот чего я вам ещё не рассказала, так это того, что я в пятницу подвернула ногу и теперь хромаю почти как Паниковский. да будут благословенны стоптанные каменные ступеньки филфака, я их по-прежнему нежно люблю. они ведь не виноваты в том, что я, подскользнувшись на выбоине, перелетела через две нижних ступеньки лестницы, ведущей в Школу, и неудачно приземлилась на левую ногу. зато пока я ковыляла до поликлиники (где, как оказалось, нет ни хирурга, ни травматолога, ни даже рентгена), меня охватило романтическое настроение, и я позволила себе помечтать о том, как было бы здорово, если бы было кому донести меня дотуда. о том же самом думалось, пока я сидела на ступеньке у входа в поликлинику и ждала папу. было по-летнему тепло и пели птички. а ближе к углу здания, около Менделеевской, на той же самой ступеньке тусовались какие-то прихиппованные ребята, но меня они не видели. а потом - боже, как прозаично! - папа повёз меня в районную поликлинику, где мне посоветовали два дня прикладывать компресс с уксусом, и теперь этим запахом пропахла вся квартира, а также мой левый тапок. мораль: реставрировать ступеньки филфака? только через мой труп!!
roof

(no subject)

всё-таки странное я существо. очень странное.
вот слышу прогноз: сегодня 7-9, дальше в ноябре похолодание, в конце опять потепление, а потом уже совсем зима.
и рождается у меня глупая мысль. глупейшая. ну вот смотрите, ведь потепление сегодня - ну правда же, правда это означает, что в этом году её не будет, совсем не будет? ну смотрите, ведь потеплело!
что самое смешное, я ведь даже сама с собой не играю, не прикалываюсь. я совершенно всерьёз ловлю себя на этом: жду, что зимы не будет. не может быть, чтобы она началась. просто не может быть.
и в то же время я сегодня купила это чёртово суфле. знаете, то, которое продают тёти-мороженщицы. ненавижу эти суфле за то, что они означают приход зимы. но купила - признала приход зимы. не надо было покупать - могла бы ещё понадеяться. а теперь уж совсем бессмысленно.
дурочка...

я вообще почему-то в этом году очень остро воспринимаю смену времён года. в этом году впервые почувствовала приход весны. не просто радовалась, что тепло, а именно чувствовала весну и радовалась конкретно весне. не знаю даже, как это описать, но здесь писала тогда всё время об этом. сейчас вот зимы не хочу. просто настолько не хочу... даже самой странно. раньше мне как-то всё равно было. а сейчас с ужасом думаю, что будет зима, будет холод, и зиму это надо как-то пережить, протянуть до новой весны... нет, я знаю, знаю, в зиме свои плюсы есть, и очеь даже люблю посидеть у окна, глядя на метель, или погулять под падающим снегом. но всё равно какое-то противное, липкое, тоскливое ощущение неотвратимости - как перед прививкой или не слишком важным экзаменом: не то чтобы страшно, но знаешь, что будет неприятно, и очень не хочется, и где-то прячется надежда, что, может, всё-таки что-то помешает, цунами, например, или ядерная атака, или крыша рухнет, а на самом деле понимаешь, что никуда от этого не деться. но как не хочется...