?

Log in

No account? Create an account
Николай Подосокорский
Бел Кауфман, бывшая нью-йоркская учительница, получившая мировую известность благодаря своему роману "Вверх по лестнице, ведущей вниз" (Up the Down Staircase), скончалась в ночь на пятницу, 24 июля, в своем доме на Манхеттене.



Как сообщает The New York Times, смерть писательницы подтвердила ее дочь Теа Голдстайн.


С дедушкой Шолом Алейхемом. Бел Кауфман полтора года. 1912

Бел Кауфман, урожденная Белла Михайловна Койфман, внучка классика еврейской литературы Шалом-Алейхема, родилась в 1911 году в Берлине, где ее отец Михаэль Койфман учился на медицинском факультете. Мать – Лала Рабинович-Койфман – занималась литературной деятельностью.

Read more...Collapse )

 
 
Розька
25 July 2014 @ 03:23 pm
Когда живёшь в Израиле, приходится овладевать всякими неожиданными навыками, о которых раньше даже не задумывался. Скажем, говорить на иврите. Не забывать оплатить самостоятельно двадцать налогов в двадцать разных учреждений. Идя на вечеринку, выяснить, будут ли там религиозные (и какого именно направления), чтобы знать, какое угощение к чаю уместно принести.

А также - жить, когда идёт война.

Полтора года назад были только ракеты. Два дня я была прикована к компьютеру и кнопке "обновить" на сайте с новостями и следила, как загипнотизированная, где упало и сколько. Это вместо того, чтобы готовиться к тесту. На моё счастье, тест тогда перенесли на неделю. Не из-за войны, а потому что преподаватель должен был поехать в другой город на конференцию, или у него дочка рожала, или собака пропала, уже не помню.

Сейчас ракет гораздо, гораздо больше. И ближе. Но ракеты, точнее сирены, я, как оказалось, переношу спокойно - вышли на лестницу, постояли, познакомились с соседями, разошлись по домам дожаривать котлеты. Я, на моё счастье, живу в одном из самых спокойных мест в Израиле, в смысле ракет. За новостями всё равно слежу, звоню тёте в обстреливаемую Беер-Шеву, она мне жалуется, что жарко очень, а ракеты - ну что ракеты. Ракеты, да. Тоже мне новости. Между тем я уезжаю на раскопки, мы начинаем и заканчиваем день сводкой новостей, а в промежутках общаемся со студентами, ведём полевой дневник, сплетничаем, зубоскалим, ссоримся, миримся, ну и время от времени слышим сирену и тогда, согласно инструкции Службы тыла, ложимся на траву у безопасной северной стены склада, где происходит обработка находок. Трава колючая, среди колючек бегают муравьи, рядом со мной лежит мой профессор (служивший десантником) и бормочет: "Не могу поверить, что я это делаю".

Вот к чему я не была готова и что пришлось осваивать на ходу - это как жить, когда вводят войска. Тяжело было в тот вечер, когда пришла новость о начале наземной операции, и одновременно мой одногруппник (призванный прямо с раскопок) перестал отвечать на смс-ки, потому что мобильные телефоны оставляют на базе. Тяжело было на следующий день, когда написали о гибели первого солдата, а его имя опубликовали только через 9 часов. Потом и это стало своеобразной рутиной - утром проверяешь, сколько, днём узнаёшь имена. Между делом ведёшь полевой дневник. Рутину встряхнуло, когда в одном бою погибло тринадцать солдат. Сначала опубликовали одно имя - осталось двенадцать. Потом ещё шесть - шесть в уме. Тем временем в другом бою погибло семеро, одно имя появилось через несколько часов, осталось ещё шесть - итого сколько? Вроде двенадцать. Потом перестаёшь следить за цифрами, да и новости уже почти не читаешь, кроме тех, которые начинаются словами "разрешено к публикации", потому что там имена. Высказывания политиков, что своих, что иностранных, читать необязательно, их любой израильтянин может сам написать. Выходишь из состояния "идёт война народная" и позволяешь себе постить в фейсбуке не только пропагандистские плакаты, но и котиков, вперемешку. Информационная война своим чередом, а экзамены надо сдавать и отчёт о раскопках тоже. В пятницу, как водится, идёшь в магазин, там, как всегда, продают халы, играет скрипач, нищие просят милостыню.

Такая вот израильская мудрость. Продолжать жить, продолжать смеяться всем назло. Хамас выпустил пропагандистский ролик ("קח תעשה ביגועים"), где на фоне кадров с людьми, бегущими в убежища, и фотографий взорванных автобусов (десятилетней давности), на корявом высокопарном иврите, с сильным арабским акцентом и ошибками в субтитрах, звучит песенка, призывающая террористов взрывать солдат и искоренять сионизм. Музыка задорная, ритмичная и прилипчивая. Цель всей этой затеи, видимо, - оказать психологическое давление на израильтян. Израильтяне - по крайней мере мои друзья с раскопок - пришли в дикий восторг, прокрутили клип раз двадцать, разослали всем знакомым, чуть ли не мелодию мобильника сменили и, конечно, сделали бы из этой песенки гимн сезона на завершающем капустнике, если бы капустник не отменился под давлением обстоятельств. "ТакЪ победимЪ!"
 
 
 
 
Розька
24 July 2014 @ 11:37 am
Леонид Каганов
Как это работает


Охотник: Раз, два, три, четыре, пять — вышел зайчик погулять. Тут такой я выбегаю, прямо в зайчика стреляю! Пиф-паф — ой-е-ей, умирает зайчик мой! В сапогах и красном колпаке...

Мировое сообщество: Да ты охуел, ты убил Санту!

Охотник (удаляя предыдущее сообщение): Какой кошмар! Этот лесник совсем охуел и убил Санту!

Греческий хор мудаков: Проклятый лесник!

Блогер: Это точно лесник. У охотника даже ружья нет.

Эксперт по охотникам: У охотника есть ружье, но неисправное. Все исправные ружья у лесника.

Эксперт по ружьям: Ружье не может стрелять дальше собственного ствола, убить из ружья невозможно.

Испанский лыжник: Я испанский лыжник! Я точно знаю, что Санту убил лесник топором!

Очевидец: Санту отравили! Он бежал уже мертвым!

Эксперт по игрушкам: Это был самый странный Санта. У него в мешке 600 игрушек. Зачем бы нормальный взрослый мужик нес через лес мешок игрушек?

Эксперт по морозу: Я точно знаю, что у настоящего Санты нет колпака, рядом Снегурка, а зовут Дед Мороз.

Колумнист: Кому выгодно? Только леснику выгодно, чтобы в убийстве Санты обвиняли не лесника!

Эксперт по лесам: Не важно, кто стрелял. Трагедии бы не случилось, если бы лесник следил за своим лесом.

Блогерша: Запутанная история, сплошные нестыковки! Выстрел слышали совсем в другом лесу. Санта упал не там, куда бежал. На календаре была пятница, но некоторые свидетели видели на календаре вторник! Лесник все запутал!

Шизофреник: МАКСИМАЛЬНЫЙ ПЕРЕПОСТ!!! Из слов «санта» и «охотник» получается слово «сантехник»! Санту убил сантехник!

Мировое сообщество: Тем временем охотник не пускает нас на место происшествия.

Охотник: Проклятый лесник!

Греческий хор мудаков: Проклятый лесник!

Американский летчик: Мы видели в бинокль, как охотник стрелял в Санту из своего ружья.

Блогер: Можно подумать, американский летчик скажет что-то другое!

Блогерша: К моменту выстрела в лес было подброшено два мертвых Санты. Стрелял лесник в охотника, одновременно Санта стрелял в Санту. Две пули столкнулись в воздухе, упали на третью пулю. Дальше пока не придумала, продолжайте в каментах.

Эксперт по планированию: Лесник хотел убить время, а по ошибке убил Санту! Это же очевидно.

Блогер: Да и зачем охотнику убивать Санту?!

Комментатор: А леснику зачем?

Блогер: Чтобы обвинить охотника! 100%

Мировое сообщество: Нас все равно охотник не пускает к месту гибели Санты и зачем-то съел свое ружье.

Блогерша: Если Санта был один, почему следы двух ног?

Греческий хор мудаков: Бардак в лесу, проклятый лесник!

Читатель: Ничего не понимаю, но что-то с этим лесником мутно.
 
 
 
Розька
24 July 2014 @ 10:55 am
Originally posted by neivid at Летнее время
Выскочила на улицу в одном носке, показалось, сирена. А это сосед машину чинит. Звук совсем не похож, а руки теперь дрожат.
Но я поеду, нет причины не ехать.
Сажусь в машину, завожу мотор. Выходя, не сказала детям, как сильно я их люблю. Но я люблю не только детей. Обзванивать всех перед каждым выходом? А если я выхожу из дома дважды в день? А если трижды? (А если на третий раз я забуду тетю Таню?) Я уже говорила детям «люблю» сегодня утром. Вспомнят, если что.
Надела серые брюки. В юбке лежать на земле неудобно, в любимых белых штанах на асфальте – не вариант. Сто пятьдесят километров. Асфальта. Сколько же раз придется лежать?
Впрочем, часть дороги я еду по территориям, а там лучше продолжать ехать под сирену, чем лечь на дорогу напротив арабской деревни. Ракета либо попадет, либо нет, а жители окрестных деревень уже смотрят в окна. Не надо подавать им идей.

Значит, так. Сначала еду, не останавливаясь, потом въезжаю в город и там уже, если что, останавливаюсь, потом проезжаю Иерусалим и продолжаю в центр (в центре стреляют чаще), но там такое движение, что выйти из машины и лечь на землю выглядит просто коллективным аттракционом. Никогда не видела толпу, лежащую на асфальте. Должно быть, величественное зрелище. Может, зря я не надела белые штаны?
Машина – защита, домик на колесах. Как его оставить под вой сирены, чтобы носом уткнуться в пыль? Но в машине бензин. Был домик, будет гриль. Лучше в пыль, даже в белом.
Солнце шпарит, освещая движущиеся цели. В темноте почему-то менее страшно. Я так и не перевела настенные часы. Каждый день думала «сегодня переведу», а сегодня подумала – может, не переводить? Еще чуть-чуть, и кончится, наконец, это бесконечное летнее время.
Ладно, хватит. Выезжаю. Давай.

* * *

Сейчас мне еще не очень страшно. Вот в семнадцать лет я гуляла с мальчиком (я тогда все время гуляла с каким-нибудь мальчиком), мы шли по улице и вдруг услышали выстрелы. Вообще-то я не должна была сразу понять, что это именно выстрелы: домашняя девочка, музыкальное образование, оружие видела только в вестернах. Но как-то догадалась. По улице бежал террорист и шпарил очередями по прохожим. Мы оказались в самом конце той улицы и успели спрятаться в булочную. Туда набилась куча народу, все загораживали всех и в толпе было как-то спокойней. Потом с воем поехали «Скорые» и полиция, он кого-то ранил (а кого-то даже убил, но это мы узнали только потом), улицу перекрыли, мне надо было домой, но домой не пускали, всех загнали в полицейский участок и мы там долго сидели, слушая новости и поглядывая на часы. Вдруг стало понятно, откуда берутся новости. Какую-то женщину ранило в ногу, врачи перевязывали ее и на пол натекла лужа крови. Женщина попросила воды, я ей принесла. А родители дома все пропустили, они считали, что в хорошей компании со мной ничего не случится, а про стрельбу узнали только на следующий день.

Но страшнее всего мне было все-таки не тогда.

Взрыв автобуса в Иерусалиме, напротив моего дома, я проспала. Мы тогда только поженились, поэтому в семь утра я никак не могла проснуться. Как потом прокомментировала подруга, видно, была хорошая ночь. Ну да.

* * *

Еду по территориям, слушаю классическую музыку. На территориях иногда бросают камни. Тоже приятно, особенно когда параллельно гудят сирены. Мне друг вчера сюжет предложил: представь себе, говорит. Едешь ты, а с обочин арабы бросают камни. Тут сирена. Ты останавливаешься, выбегаешь, мчишься в бомбоубежище, арабы бегут туда же, вы вместе пережидаете тревогу (десять минут от последнего «бум!» и можно выходить), прислушиваетесь к взрывам, успокаиваете друг друга. Потом все выходят, ты садишься в машину, арабы возвращаются на обочину, ты едешь дальше, они бросают камни. Гармония налицо.

Кстати, когда камни действительно бросили в нашу машину, все было так быстро, что страх не успел проснуться. Нам разбили лобовое стекло и покорежили бок. Когда я увидела, как его покорежили, мне стало как-то не по себе. Но тогда-то уже чего. Машину чинили бесплатно, за счет то ли Министерства Обороны, то ли Службы тыла. Все тогда смеялись: надо было сказать, что у нас был новый «Бентли», а старой «Даяцу» он стал под давлением обстоятельств. Под таким давлением еще и не так постареешь. Между прочим, это был мой день рожденья.

Все, проехала территории. Обошлось. Еду по Иерусалиму, смотрю: тут, если что, можно лечь под стену. Там есть хорошее место у остановки, здесь вплотную к дороге дом. Вон бежит мускулистый парень в спортивной форме, ему за землю лечь ничего не стоит, заодно отожмется пару раз. А вот бабушка с палочкой – это проблема. Бабушка ляжет, потом не встанет, ее, конечно, поднимут, но если сирен будет две-три подряд? Хотя между ними можно вообще не вставать. И ей, и всем. Заодно отожмемся пару раз.

* * *

Была еще та неделя в Сдероте, помнишь? Я преподавала на армейских курсах, а тем летом (снова лето!) как раз начались массивные обстрелы юга. В Сдерот прилетало пять-шесть «Кассамов» с утра, два-три днем и еще сколько-то вечером. Я не считала.

Сирены тогда не выли, а вместо этого приятный женский голос на всю округу говорил специальный пароль: «Красная заря». Представляешь? Нежно так, по полям: «Красная заря, красная заря, красная заря». В шесть утра. Значит – обстрел. Я пулей выскакивала из-под одеяла и бежала к двери. Почему-то казалось, у двери лучше. Хотя до летящих «Касамов» там было – как от плиты до холодильника, поэтому указания служба тыла давала минимальные: «оставаться под крышей». То есть номинально можно было вообще не просыпаться. У меня тогда все время голова болела от этой «Красной зари».

Кстати, о красной заре. Заря на иврите – Шахар, а еще это красивое женское имя. И одна маленькая девочка с юга, по имени Шахар, пожаловалась в службу тыла, что ее задразнили. Служба тыла почесала в затылке и пароль поменяли. С того момента по полям Сдерота неслись другие позывные: «Красный цвет».

Сейчас так и называют воздушную тревогу, по всей стране. Хорошо, что сменили пароль, а то была бы бедная Шахар. Впрочем, она уже выросла. Должно быть, в армии теперь.

* * *

Выехала на скоростное шоссе, межгород. Тут, если что, ложиться советуют в канаву. Только где я возьму канаву на скоростном шоссе? Обочины с двух сторон, сплошной асфальт. За ограждением, правда, поля, но там такие колючки, что если упасть, никакой ракеты уже не надо. О, а тут скала вдоль дороги. Под скалой лежать хорошо, она прикроет - если только находится с правильной стороны, я вечно путаю стороны света. Но нас тут довольно много, не все же путают. Кто-нибудь сообразит.

Смешно. Тот случай, когда я сильнее всего боялась, не был связан с войной.

Мы тогда жили в высотном здании, на девятнадцатом этаже. А я училась на втором курсе и всюду опаздывала. Не потому, что жила на девятнадцатом этаже - в здании было несколько лифтов и спуститься сверху занимало пару минут. Просто так получалось.
И была у меня приятельница Лиат, светлая голова, гордость курса. Мы с ней почему-то дружили, хотя по всем канонам были не должны: Лиат была педантична, аккуратна и безупречна, по ее конспектам отличники проверяли лектора. Ее дедушка был немецким переселенцем, а папа – зубным врачом. К ней я пыталась опаздывать поменьше, но это мало помогало. И Лиат вечно злилась на меня.
(Смотри, какая собака в машине едет смешная. Интересно, а собаку как на землю класть? Она же большая! Вдруг убежит?)
Перед каким-то важным экзаменом я взяла у Лиат конспекты лекций. И поклялась вернуть за неделю до экзамена, к часу дня. В час Лиат собиралась выйти из общежития и поехать на неделю домой, готовиться к экзамену. Автобусы в ту элитную дыру, где жили ее родители, ходили раз в три часа, поэтому опаздывать на эту встречу было никак нельзя. К тому же, Лиат мои опоздания уже достали, и я понимала – еще один раз, и будет «бум!» почище «Скада» (под «Скадами» мы все сидели во время войны в Персидском заливе, за пару лет до того).
Ехать мне было около получаса, я вышла за сорок пять минут. Выскочила на лестничную клетку и наткнулась на симпатичного охранника. Который сообщил мне, что в здании пожар.

Одновременно погас свет и отключили лифты. По коридорам ходили охранники и ногами стучали в двери.

Моя мама была еще в квартире. Я побежала к ней, она мгновенно и без паники собралась (военное детство не забывается) и мы отправились по коридору к пожарной лестнице. Ты помнишь, да, что это девятнадцатый этаж.
Пожарная лестница была не очень широкой, а спуститься по ней одновременно пытались довольно много людей. Охранники продолжали ходить и стучаться в двери, в проходе возник небольшой затор. И тут мама вспомнила, что в доме остался Шимшон.

Шимшон был нашим соседом, бывшим оперным тенором восьмидесяти лет. Он обладал обаятельной улыбкой, сияющей лысиной, легким характером, совершенно не знал иврита и был практически глухим. Мама сообразила, что Шимшон не услышит стука в дверь, не поймет слова «пожар» и вообще, скорее всего, не обратит внимания на происходящее. Он редко выходил из дома.

Мама развернулась и побежала вытаскивать Шимшона. Я побежала за ней. Длинный темный коридор, охранники ушли, жители все на лестнице. Из сбивчивых объяснений я поняла одно: горит на нижних этажах. То есть, когда мы все спустимся, еще неизвестно, удастся ли выйти наружу – и, если да, то как.

Я уже говорила, что Шимшон почти не слышал? Мама дергала дверь, била ее, кричала «Шимшон!» и «Пожар!», было ясно, что она не уйдет до тех пор, пока бывший оперный тенор не проснется.
А я стояла в другом конце коридора.
Мне хотелось сбежать бегом по ступенькам эти девятнадцать этажей, и уже увидеть огонь там, внизу, и уже сгореть в нем к чертовой матери, только бы кончился этот кошмар. Или выпрыгнуть в окно, улететь, разбиться, невозможно, не могу.

Я знала, что мама права. Нельзя оставить старого человека, здание в двадцать один этаж не рухнет в одну минуту, мы успеем, мы уведем Шимшона, все будет хорошо. К маме надо подойти. Помочь ей стучать, поддержать, быть рядом, вообще быть человеком. Я ненавидела себя за трусость и диким усилием не давала себе сорваться и убежать. Но подойти поближе не могла.

Вот эти минуты, знаешь. Когда меня разрывало не только от страха, но и от сознания, что я трус и сволочь – и я ничего не могла при этом сделать. Вот это был мой самый страшный в жизни страх.

В конце концов, мама достучалась и докричалась, ей открыл заспанный Шимшон и, улыбаясь, пригласил на чай. В две фразы мама довела до его сознания, что чая не будет, иначе будет шашлык. Вытащила Шимшона, прямо в пижаме (он порывался надеть костюм и галстук, «там люди, неудобно!», но это мама пресекла с решимостью, которую трудно ожидать от такой интеллигентной женщины), и, схватив под руку, потащила к лестнице.
Шимшон шел небыстро. Мама шла с ним, подталкивая по мере сил. А я бежала впереди, каждые пару секунд возвращаясь и убегая снова.

На лестнице все еще было довольно людно. Шли старики, дети, все те, кто двигался небыстро, как и мы. Колеблющаяся волна текла вниз, хватаясь за перила – в темноте ступеней не разглядеть.
С каждым этажом становилось жарче. Аварийное освещение мигало красным. Шимшон, вздыхая, переживал, что не взял с собой ордена – а вдруг они сгорят? Мама успокаивала его, что, даже если разрушится мебель, ордена не сгорят и мы их найдем. Шимшон спускался ступенька за ступенькой, аккуратно переставляя ноги в резиновых шлепанцах. Вслед за ним шла пожилая женщина с совсем старенькой мамой, и та негромко рассказывала, как они пережили блокаду Ленинграда.

Я шла рядом со своими, странно успокоенная. Мне было восемнадцать лет. Я думала - не могут сразу погибнуть столько людей.

Внизу оказалось очень тепло, очень светло и неожиданно спокойно. Нас встретили деловые пожарные и по рукам передали на выход. Десять секунд после того, как все спустились, мы были уже на улице. В самом центре города.
Мама – в бархатных тапках и с пакетом документов в руке.
Я – полностью одетая, с проездным и сумкой.
И Шимшон в пижаме.
Сбоку телевидение снимало репортаж для новостей.

- Ну, все, - сказала мама, - мы здесь посидим на скамейке, а ты езжай.

И тут меня как молния ударила: Лиат!!! Два часа дня! Ее уникальный автобус уехал полчаса назад. Она по-прежнему ждет, потому что не может уехать без конспектов. И на этот раз точно меня убьет.

(Мобильных телефонов тогда еще не было, телефона в общежитии не было тоже).

Я рванула к автобусной остановке. Доехала за рекордные двадцать минут, которые уже никого не спасали, добежала до общежития и, тяжело дыша, влетела на третий этаж.
В холле, рядом с огромным собранным рюкзаком, спиной сидела Лиат. Она даже не обернулась на громкий топот. Я обошла ее по кругу и во мраке глубокого осуждения нашла недружелюбное лицо.
- Лиат, - сказала я, тяжело дыша. – Ты не поверишь, что у меня случилось.
- Что на этот раз? - она упорно смотрела в другую сторону.
- Нет, ты правда не поверишь, - заторопилась я, в кои-то веки обретя убедительную причину. – У нас был пожар!
Лиат подняла бровь. Весь ее вид выражал сомнение в наличии пожара, уважительных причин и моей минимальной совести. Но я выложила последний козырь:
- Лиат. Там было телевидение. Ты знаешь, где я живу. Проверь сегодня вечером в новостях.

Лиат тоже было восемнадцать лет. Слово «новости» оказало на нее магическое действие: она развернулась, смахнула в рюкзак конспекты и с жаром начала расспрашивать, что сгорело и кто из телеведущих вел репортаж. Тут я мало чем могла ей помочь, потому что, во-первых, не знала этих ведущих по именам, а во-вторых, так торопилась, что просто не посмотрела, кто и что там ведет. Но я разукрасила рассказ подробностями о спуске с девятнадцати этажей, о повышающейся с каждым этажом температуре и о том, как пожарные передавали нас из рук в руки. Лиат переживала, ужасалась и полностью меня простила. Мы провели в оживленной беседе еще два часа, после чего она уехала на своем следующем автобусе.
А я поехала домой. Пожар к тому моменту потушили - горел, как выяснилось, только подвал. Мама с Шимшоном сидели у нас и пили чай. Ордена уцелели – да вообще все уцелело, там, как я теперь понимаю, было больше паники, чем беды.
Зато с тех пор я знаю, как выглядит мой самый страшный страх. Это когда стоишь, разрываясь, между людьми, которых не можешь бросить, и ужасом, который не дает тебе остаться.

Когда должна была родиться Муся, я из-за того случая сильно переживала: ведь ребенка, если что-то случается, надо закрыть собой. А вдруг я не сумею? Вдруг меня охватит тот самый ужас, я замешкаюсь – и мой ребенок это заметит? Вдруг я не смогу ее закрыть?

А после выяснилось, что это несуществующий вопрос. Ребенка, если ему угрожает опасность, просто невозможно не заслонить. Единственное, что ты в этом случае хочешь – накрыть его собой, и это единственное, что тебя хоть как-то успокоит. Там просто нет вариантов, оказывается. Окончательно я это выяснила, когда в машину, ехавшую перед нами, бросили бутылку с зажигательной смесью.

Впрочем, тогда они ни в кого не попали, ни в ту машину, ни в нас. А больше такого при детях у нас не случалось. Так что все хорошо.

* * *

Ну, вот я и доехала, спасибо тебе. За всю дорогу не было ни одной сирены. Радио говорит, она была в Иерусалиме, но после того, как я из него уехала, и в центре тоже была, но я уже проехала дальше. Повезло.

А теперь мне пора по делам. Вечером обратно поеду - но вечером легче, потому что темно и не жарко. Без раскаленного солнца в макушку как-то легче лежать на дороге. Даже в белых штанах.
 
 
 
Розька
03 July 2014 @ 10:26 pm
На раскопках мы, как известно, копаем и находим находки - в основном битую посуду. Каждый день после работы мы её моем, а на следующий день, когда она высохнет, мы её анализируем. Битая керамика - наш основной способ датировать найденные постройки и понять их назначение. Поэтому керамика - это очень важно, керамика, собранная на разных участках, должна быть в разных ящиках, керамику надо считать и вести строгий учёт.

Анализ керамики надо как-то организовать. А иначе можно, например, чокнуться, на всё забить, сесть посреди комнаты и собирать из осколков слово "вечность". Но обычно стараются упорядочить этот процесс, чтобы успеть проанализировать как можно больше до тех пор, пока все не чокнутся (а это всё равно рано или поздно произойдёт).

До сих пор у нас это выглядело так: профессор и младшие научные археологи в лице нас сидели вокруг стола, на который поочерёдно вываливался каждый ящик с мытой керамикой, все осколки надо было сосчитать (их может быть до нескольких сотен в ящике), отдельно сосчитать значимые детали (ручки, донышки и главное - венчики, потому что по ним можно определить вид сосуда), потом все глубокомысленно рассматривали то, что получилось, и профессор выносил вердикт о том, каким периодом датируется данная коллекция. Все цифры фиксировались специальным человеком в большой таблице Эксель. Затем в одних случаях всё сгребалось в большой ящик для мусора (и позже вывозилось обратно на раскопки и там выбрасывалось в какую-нибудь яму), в других ещё один специальный человек должен был быстро-быстро подобрать по размеру кучки керамики нужный полиэтиленовый мешочек, всё в него собрать (значимые части - в мешочек внутрь этого мешочка), завязать и положить в коробку, соответствующую участку раскопок. Если, например, мешочков нужно было больше, ещё один специальный человек быстро-быстро писал дополнительные карточки с регистрационными данными керамики. Вся эта машина работала в целом довольно-таки гладко и даже весело, но совершенно по-израильски.

В этом году американские коллеги нашего профессора решили, что так работать нельзя, и предложили другую систему, обкатанную ими на прежних раскопках. Керамика из каждого ящика утром раскладывается на столах, к нашему приходу она уже отсортирована и посчитана (молчаливыми феями, а точнее, жёнами американских коллег), а мы переходим от стола к столу и тихо, спокойно, в чистоте анализируем.

Этот план звучал прекрасно, пока не начал воплощаться. Сразу выяснилось, что два часа ходить вокруг столов профессор не готов и от других тоже этого не ожидает, потому что сколько можно людям быть на ногах, в самом деле (мы ещё копали восемь часов в этот день). Появились белые пластиковые стулья. Первые почётные стулья достались профессору и американскому коллеге. Следующий - мне, как нынешнему командиру таблицы Эксель: у меня на коленях тяжеленный ноутбук, куда я записываю данные из карточки, сопровождающей каждый ящик керамики, а также результаты анализа. На последнем стуле, рядом со мной, сидит одна из фей - дублирует то, что я пишу, на карточку, прежде чем она будет упакована вместе с керамикой в мешочек.

Больше стульев нет - то есть, стулья-то можно добыть, но тогда конструкция окончательно утратит мобильность. Потому что вокруг клубятся младшие научные археологи, студенты-практиканты, волонтёры-рабочие и просто любопытствующие. Когда очередной ящик проанализирован, все сидящие синхронно встают, берут свои стулья и отработанным движением сдвигаются на полметра, а вслед за ними смещается рой наблюдателей. Для полноты картины напомню, что у меня в руках полутонный ноутбук, поэтому мой стул сдвигает для меня фея, а за моей спиной один из студентов несёт, точно шлейф, зарядный кабель, присоединённый к бесконечному удлинителю, уходящему в недра ангара, где всё это действо происходит. Тем временем в ящик с керамикой затесались кости, профессор хмурится, специальный человек из мл. науч. археологов бежит за специальным бумажным пакетиком для костей, копирует на него данные из карточки, быстро-быстро, другой специальный человек сгребает ненужную керамику в мусорный ящик, пакует мешочек, встали, взяли стулья, сдвинулись, следующий! Это рассказывать долго, а происходит всё быстро, ещё быстрее, керамика звенит, пыль летит, стулья скрипят, клавиши стучат, шумит гигантский вентилятор, разгоняя горячий воздух и перекрывая голос профессора, студенты клубятся и заглядывают друг другу через плечо, встали, сдвинулись, сели, встали, сдвинулись, сели.

И я бы, конечно, чокнулась ещё на второй день, если бы не моя способность абстрагироваться, потому что есть во всём этом что-то дебильно-смешное, в принципе можно снимать как есть и запускать в 4 часа дня по второстепенному каналу. Когда я поделилась наблюдением с американским коллегой, он посмотрел на меня просветлённым взглядом и доверительно сообщил, что больше не сможет воспринимать это всё всерьёз.

UPD Текст я написала на прошлых выходных, за эту неделю систему усовершенствовали - например, данные с карточек вносят в компьютер феи, когда раскладывают керамику на столах, так что мне остаётся только добавить результат. Кроме того, пластиковые стулья заменены стульями на колёсиках, так что вместо "встали, сдвинулись" два учёных, я и фея теперь синхронно ездим вдоль столов, отталкиваясь ногами от пола. Однако поскольку столы стоят в форме буквы П и при этом не вмещают всю керамику, то перед заходом на следующий круг приходится всё-таки встать и везти стулья за собой. Потому что если мы попытаемся вчетвером проехать несколько метров, сидя на стульях и отталкиваясь ногами, то с научной работой можно будет на этот вечер завязывать.
 
 
 
Розька
16 June 2014 @ 12:21 am
desktop2

Вот если бы я продолжала заниматься лингвистикой, я бы сейчас тоже что-нибудь в таком духе изучала. И главное, с интересом же. Простите, друзья-лингвисты, но у меня зубы сводит от одного взгляда на эту тему.

Ну а так я, например, вот прямо сейчас пишу небольшую работу, посвящённую пространственному анализу находок в слое V дома номер Х на северном склоне теля Y. Это, безусловно, гораздо более широкая, практически полезная и понятная неспециалисту тема, гыгыгы.

PS На самом деле, если бы я продолжала заниматься лингвистикой, я бы продолжала заниматься городской топонимикой, которой была посвящена моя последняя курсовая (но не диплом) и о которой я и сейчас, по прошествии пяти лет (обожемой), могу рассказывать взахлёб в течение часа.
 
 
Розька
16 June 2014 @ 12:08 am
Сергій Жадан [офіційна сторінка]

Візьми лише найважливіше. Візьми листи.
Візьми лише те, що зможеш сама нести.
Візьми рушники та ікони, візьми срібні ножі,
візьми дерев’яні розп’яття, золочені муляжі.

Візьми хліб і городину, потім іди.
Ми ніколи більше не повернемося сюди.
Ми ніколи більше не побачимо наші міста.
Візьми листи. Всі. До останнього злого листа.

Нам ніколи не повернутись до наших нічних крамниць.
Нам ніколи не пити з сухих криниць.
Нам ніколи більше не бачити знайомих облич.
Ми з тобою біженці. Нам з тобою бігти крізь ніч.

Нам з тобою бігти вздовж соняшникових полів.
Нам з тобою тікати від псів, спати поміж волів.
Нам збирати воду в долоні, чекаючи в таборах,
дратувати драконів на бойових прапорах.

Друзі не вернуться, і ти не прийдеш назад.
Не буде задимлених кухонь, не буде звичних посад,
не буде сонного світла серед нічних осель,
не буде зелених долин і заміських пустель.

Буде розмазане сонце за плацкартним вікном.
Буде холерна яма, залита вапном.
Буде криваве взуття на жіночих ногах,
вимучені вартові в прикордонних снігах,

підстрелений листоноша з порожнім мішком,
підвішений за ребро священик із безжурним смішком,
цвинтарна тиша, гамір комендатур,
списки загиблих, друковані без коректур,

такі безкінечні, що навіть часу не стає
шукати в них щоранку ім’я своє.

перевод Алексея Цветкова (хотя и так почти всё понятно)Collapse )
 
 
 
Розька
Посмотрите, посмотрите, КАКОЕ.
Я и не думала, что можно так совместить войлок и бисер - с буйным, безудержным язычеством, с таким мироощущением, где у каждой травки - свой дух-покровитель. Это как окошко в какой-то параллельный мир, полный жизни.
Их там (по ссылке) очень много, а всё равно хочется ещё и ещё.

Originally posted by haritonoff at Твари Воронихи
 
 
Розька
03 June 2014 @ 12:49 am
Сегодня мне сказали следующее: "Когда ты говоришь, неважно что, ты звучишь так уверенно, что я прямо не могу спорить, приходится верить, что так и есть".

(здесь должен быть мем с успешным ребёнком)

Потому что трудно, по-моему, быть более неуверенным в себе человеком, чем я была всю свою жизнь. Пока не начала - правильно, танцевать свинг работать в археологии. Потому что там, с одной стороны, мы, конечно, не знаем и никогда не узнаем, как оно было на самом деле. Но с другой - нужно принять какое-то решение и действовать, особенно когда на тебя вопросительно смотрят полдюжины американских волонтёров, или когда смотрят знакомые однокурсники, но зато тикают-тикают человеко-часы, оплаченные личными деньгами босса. Так что я научилась принимать решения, выбирая из равносильных вариантов, ни один из которых невозможно проверить, и почти перестала бояться сморозить глупость. Ура-ура.
 
 
 
Розька
05 April 2014 @ 11:00 am
Визит на дружественные раскопки под Иерусалимом.
[Картинка]Eshtaol_Yoli Sсhwartz

На крыше мира.
[Картинка]2013-11-23 na kryshe-2

Цветущий миндаль. Это я друзьями в честь моего дня рождения ездила смотреть на израильское цветение.
[Картинка]IMG_4429

Костюмированная вечеринка в стиле 20-х гг., организованная школой, где я учусь танцевать свинг. Непосредственно меня никто не сфотографировал, но я хотя бы немножко попала в кадр.
[Три картинки]547896_666639380063514_426055774_n

1653926_666640556730063_1606201476_n

1797328_666638983396887_8996061_n


Пуримский карнавал (что такое Пурим - здесь).
[Картинка]hippie

Экскурсия в Кесарию.
[Картинка]ceasaria 2014

С ребёнком друзей вчера на море.
[Картинка]DSC05484

Как-то так.
 
 
 
 
 
Розька
03 March 2014 @ 12:25 am
Моя мама выросла в Днепропетровске. Она не помнит, чтобы там говорили по-украински. Она против украинских националистов. Она говорит, что если бы жила там сейчас, то, наверно, хотела бы, чтобы туда пришла Россия.
Мой папа вырос в небольшом городке в Западной Украине. Там было две русских школы и одна украинская. Он учился в русской, но свободно говорил по-украински и до сих пор очень любит Тараса Шевченко. В этом городе в войну было гетто, в котором были убиты его старшие родственники. Он поддерживает Майдан.
Его старшая сестра к началу войны была уже в сознательном по тем временам возрасте - 8 лет, и она всё помнит. Потом она училась в украинской школе и знала украинский лучше, чем русский. Она тоже любит Тараса Шевченко. Как положено старшим, она в целом за стабильность и против массовых выступлений. Она считает, что американцы развалили Советский Союз и проплатили демонстрации на Болотной. Я не спрашиваю её, что она думает про Майдан, чтобы избежать лишней нервотрёпки себе и ей.
Я тихо сижу в Израиле, и моя лента сегодня обсуждает в основном выступление полумиллиона ультрарелигиозных в Иерусалиме против призыва в армию, но новостей с неисторической родины избежать невозможно.
Я не понимаю, как можно делать однозначные заявления "за Россию" или "за Майдан".
Стрелять в людей на улицах - плохо. Фальсифицировать выборы и воровать - плохо. Вводить уголовную ответственность за разговор на каком-то языке - плохо. Вводить войска в соседнюю страну - плохо.
Мне в ленту падают новости с той и с другой стороны. Львовцы решили весь день говорить по-русски, чтобы поддержать русских. Днепропетровцы решили весь день говорить по-украински, чтобы поддержать львовцев. Вооружённая шпана останавливает машины и устраивает обыски. Бойцы "Беркута" на коленях просят прощения. Часть ленты в эйфории, другая в праведном гневе.
Хотела назвать новости "противоречивыми", но это подразумевает, что вроде бы с ними (новостями) что-то не так. А дело-то в том и есть, что всё так и всё правда. В полном соответствии с тем текстом про постмодернизм, на который я недавно ссылалась.
Я не знаю, что тут ещё сказать. Только банальность: надо, наверное, как-то каждому отдельно стараться остаться человеком. Я надеюсь, что у меня получится, даже если я попаду в такую "противоречивую" ситуацию. Я надеюсь, что в России и на Украине люди останутся людьми.

***
UPD: Поправки от папы (сути особо не меняют, но ради исторической достоверности):
Мама родилась в Днепропетровске, а выросла в Мариуполе (это я знала, но забыла почему-то).
Винницкая область, где папа вырос, к Западной Украине не относится (хотя в нынешней истории она, кажется, довольно быстро присоединилась к Майдану, но, может, я путаю).
Украинских школ было две, а русская одна, при этом программы у них были совершенно одинаковые.
 
 
Розька
15 February 2014 @ 02:19 am
Это просто список моих впечатлений, я не умею анализировать картины, однако пытаюсь. Я предупредила.

Полезно иногда ходить и в Русский музей, ибо не Эрмитажем единым.

Вспомнила, что по-прежнему люблю Куинджи. А то буквально недавно в разговоре сказала, что на фоне Ван Гога он мне как-то уже не очень. А вот и нет. "Лунная ночь на Днепре" производит всё то же потустороннее впечатление. Это же перед ней я когда-то (классе в пятом) оказалась, повернув из-за угла соседнего зала, да так и осталась стоять с отвисшей челюстью, и с тех пор у меня появился любимый художник.


А из новых впечатлений - "Море. Крым", которую я помнила, конечно, но как-то вот не было такого раньше, чтобы хотелось в неё окунуться целиком.


Ещё многоCollapse )
 
 
 
Розька
27 November 2013 @ 07:13 pm
Вчера ночью умер Арик Айнштайн - величайший и любимейший израильский певец всех времён. "Всех времён" в данном случае не фигура речи, а констатация факта. Ему было 74 года - на 9 лет больше, чем Государству Израиль. Среди моих фейсбучных друзей - более-менее моих ровесников - нет практически никого, кто сегодня не помянул бы его и не поделился какой-нибудь его песней - причём песни у всех разные! Я могу из них составить плейлист лучших песен Арика Айнштайна (что и делаю, собственно). Кроме исполнения песен, он их ещё писал, а также был актёром, автором юмористических скетчей, детских передач и так далее. Больше не буду тут рассказывать про историю его творчества, всё в интернете. И песни послушайте, они красивые. А расскажу вот о чём.

Есть такая песня на иврите "Тот человек". "Где есть ещё такие люди, как он?" Песня в разное время пелась по поводу разных ушедших из жизни людей, после убийства Ицхака Рабина автор Натан Йонатан посвятил её ему, а исполнил её ещё один выдающийся и тоже очень сильно любимый израильский певец Шломо Арци (немногим моложе Айнштайна). С тех пор песня прочно ассоциируется с скорбью об ушедших и с трауром.

Вчера ночью Шломо Арци выступал в Тель-Авиве. Получив сообщение о смерти Арика Айнштайна, он прервал выступление и объявил новость залу. Слушатели ахнули, замерли на пару секунд... и запели хором, сначала несколько человек, потом весь зал, песню "Тот человек". Шломо Арци просто стоял на сцене, молча, пытаясь осознать произошедшее. Зал продолжал петь. Музыканты начали тихонько подыгрывать. Шломо Арци молчал и смотрел куда-то опустошённым взглядом. Присел на стул. Вытер лицо, встал и подхватил песню вместе с залом.

 
 
Розька
11 November 2013 @ 08:40 am
Вчера на залитой солнцем площади перед муниципалитетом потёртый бородатый дядечка с тележкой для покупок хорошо поставленным голосом пел "Я люблю тебя, Ерушалаим". Граждане, как обычно, были благожелательно равнодушны, они тут всяких сумасшедших повидали. Даже на телефон его никто не снимал почему-то, кроме меня и ещё какого-то молодого человека, поддержавшего мою инициативу. Молодой человек, может, тут недавно, потому что подошедшего дежурного охранника он немедленно спросил: "Что, убрать телефон?" На что охранник удивлённо возразил: "Почему? Хорошо поёт". Охранник вообще не имел нас в виду, он просто мерял шагами площадь, и вид у него был благостный. Видимо, он тоже любит Ерушалаим.



Я ничего не пишу про свою жизнь, потому что я её, не без удовольствия, живу, и писать как-то не тянет. Привет.
 
 
 
Розька
Originally posted by arno1251 at Перевести можно всё
Переводы известной фразы акад. Л. В. Щербы "Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка" на разные языки мира.
Открыты для дополнений, изменений и дискуссий. Начало этому списку положила tyazhelo, за что ей вечная благодарность.
Всего языков в списке: 89.

РоманскиеCollapse )
ГерманскиеCollapse )
СлавянскиеCollapse )
БалтийскиеCollapse )
КельтскиеCollapse )
ИндоиранскиеCollapse )
Прочие индоевропейскиеCollapse )
СемитскиеCollapse )
ТюркскиеCollapse )
Финно-угорскиеCollapse )
СинотибетскиеCollapse )
ИндейскиеCollapse )
Прочие неиндоевропейскиеCollapse )
Языки Дж. Р. Р. ТолкинаCollapse )
Прочие искусственные языкиCollapse )

UPD 1. Просят в комментах: тайский, мокшанский, эрзянский, древнерусский, эльфийский, исландский, фарси, арабский, суахили, албанский, древнеегипетский, современный грузинский, узбекский, таджикский, ретороманский, водский, удмуртский, лаосский, вьетнамский, кхмерский, токипона и язык жестов :) Прошу френдов посодействовать пополнению (особенно приветствуются консультации с носителями).
UPD 2. Лимит переводов на искусственные языки исчерпан. Переводчики на варианты матерного, блатного или падонкафского языков будут баниться, извините. Стилизации на русском языке см. http://arno1251.livejournal.com/307507.html
UPD 3. При переводе, как я понимаю, должны соблюдаться три принципа: Read more...Collapse )
Tags:
 
 
 
Розька
Себе на память - прекрасное и верное.

Originally posted by chingizid at чтобы по-честному
Многие ответившие на мой давешний вопрос о проблеме, спрашивают, от какой проблемы хочу избавиться я. Не ответить им было бы нечестно.

В одним из комментариев, пожелавших остаться нераскрытыми, написали буквально следующее: хочу избавиться от излишней материальности человеческого организма в этом мире. Так вот, я тоже хочу избавиться от "излишней материальности"! Но не только организма, а мира в целом. Не полностью ее убрать, а именно облегчить. Чтобы удовольствия от материальности было побольше, а усилий на преодоление ее - поменьше. Нам, лентяям, от этого стало бы хорошо жить.

О лени хочу сказать отдельно. Очень многие из отвечавших пожелали избавиться именно от собственной лени. И знаете, что это означает? Что в жизни современного человека слишком много принуждения. И социум выработал отличные действенные механизмы создания чувства вины за нежелание действовать по принуждению.

Про лень у меня есть отличная старая запись. Вот такая:

Мне в детстве родители подсунули в воспитательных целях чью-то народную сказку про лентяя, который так всех достал своим бездельем, что жители деревни решили от него избавиться и повезли вешать. А навстречу добрая барыня. Спросила, в чем дело, пожалела лентяя, сказала: "не губите живую душу, у меня полный амбар старых сухарей, везите его туда, пусть лежит там, размачивает сухари в воде и ест". "Это что же получается, - сказал лентяй, - каждый божий день сухари в воде размачивать? Нет уж, везите вешать."
Родители почему-то думали, что эта история пробудит во мне совесть, а вместе с нею желание повседневно ишачить по дому и делать другие неинтересные вещи; они, конечно же, ошибались. Вместо этого сказка помогла мне понять природу явления, которое называют ленью. Лентяи - это люди, словно бы специально созданные, чтобы противостоять рутине, просто они не знают, как. Поэтому просто ничего не делают, или хотя бы стараются делать поменьше. Или же выучиваются применять силу-воли и превращают свою жизнь в бесконечное, зато социально одобряемое страдание.
Фокус же в том, что если разжечь в себе внутренний огонь страшной силы, рутина (вернее, представление о рутине) исчезает практически сразу, и потом уже можно делать все что угодно, по мере необходимости, без всякой силы-воли. А можно продолжать не делать ничего, и тогда из леса притопает енот и начнет свежевать себя, чтобы возложиться на священный этот костер ради нашего пропитания, в точности как в истории про Хогбенов.
И я понимаю этого енота.
Обаяние внутреннего огня совершенно неотразимо.
Действительно.


Что я теперь могу добавить к сказанному.
Во-первых, почему в ситуации постоянного принуждения к неинтересному и неприятному живут все, а лентяями становятся только некоторые. Да по очень простой причине: многие люди любят принуждение. Вернее, оно им необходимо. Принуждение дает им дополнительную силу, направляет волю в нужное русло, воля включает внутренний огонь - и voila! - работа делается легко, недорогой ценой.
Еще несколько лет назад с меня бы сталось сказать, что те, кто не выносит принуждения, "хорошие", а послушные, напротив, "плохие". На самом деле, это, конечно, не так. Просто разные типы устройства сознания. Среди тех и других есть экземпляры самого разного качества, просто вторым не приходится платить саморазрушением за социализацию, так уж им повезло: они могут достигать своих целей, плывя по течению, использовать силу течения себе во благо. Действительно повезло!

Остается вопрос, что делать т.н. "лентяям". Т.е., как им выживать.
Правильный ответ: да никак. Давайте, везите вешать. Чего мучить зря. Но этот ответ нас, конечно, не очень устраивает.
Другой правильный ответ подразумевает сто миллионов шагов. Причем для каждого это будут свои шаги, общего рецепта нет. Разве что пару-тройку самых первых могу подсказать.
1. Совершенно необходимо избавиться от чувства вины по поводу собственной "лени". Это чувство вины нам с детства внушают все кто ни попадя по одной простой причине: каждому хочется, чтобы окружающие доставляли ему как можно меньше хлопот и как можно больше пользы. Это нормальное эгоистическое желание, ничего страшного и преступного в нем нет. Страшное-преступное начинается, когда взрослый человек не включает голову и не держит язык за зубами, а калечит маленького человека, внушая ему чувство вины. Но что было, то было, нам всем грех жаловаться, могли бы и безногими сиротами-чандалами в средневековой Индии родиться. Поэтому надо не жаловаться, а просто отключать чувство вины. Это непросто, но возможно. И совершенно необходимо, потому что оно жрет силы, которых у т.н. "лентяя" и без того мало. Или наоборот, очень много, но при этом мало способов подобраться к сундуку, где они (силы) лежат.
2. И главный способ подобраться к собственной силе - заниматься интересным. В идеале - только интересным, и вообще больше ничем. Но поскольку мы все еще живем в слишком материальном мире, и необходимость (читай - принуждение) никто не отменял, интересное должно занимать больше времени, чем неинтересное, точка. Вот эта пропорция должна соблюдаться любой ценой. Это - вопрос жизни и смерти (качественной жизни и очень некачественной смерти). Я не преувеличиваю.
Если вам вообще ничего не интересно, или лень заниматься даже интересным, это уже не просто опасный звонок, это пожарная сирена. И надо срочно спасаться.
3. Потому что всякий лентяй, осознает он это или нет, борец (с принуждением, с рутиной, да со всем миром вообще). И у него тело борца. Не обязательно мускулистое, но обязательно искалеченное. Мало ли, что не видно. Некоторые физические травмы тоже не видны, но болят так, что мало не покажется. Когда нам "лень" заниматься интересным (читай: нет сил на интересное), или вообще ничего не интересно (читай: нет сил заинтересоваться), надо прибегать к посторонней помощи. И тут может быть миллион вариантов. В идеале, всякие полезные психофизические практики, но могут быть и умело (или просто удачно) подобранные медикаменты. Мне пару лет назад прописали таблетки, снимающие судороги. И от этих таблеток было множество удивительных побочных эффектов: например, работоспособность повысилась раз в сто, причем именно в сфере неинтересных и даже противных дел. Т.е., моя "лень" оказалась всего лишь разновидностью судороги. Думаю, это довольно распространенный случай.
И вот важное: высыпаться обязательно надо. Т.н. "лентяям" - больше, чем кому бы то ни было. За любую попытку ближних включить чувство вины еще и на этом месте, стрелять без предупреждения. Желательно, серебряными пулями. Не до шуток: мы боремся за свою жизнь.
А пресловутую "силуволи" следует включать пореже. Это - просто разновидность насилия, только изнутри. Т.е., собственные силы (которых и так мало) тратятся и на принуждение, и на подчинение ему, и на сопротивление. Слабые люди на этом просто быстро заканчиваются, а сильные звереют. И тоже заканчиваются, просто не так быстро. И такую гордыню успевают по дороге заработать - мама не горюй. Передвижной филиал ада на самообслуживании, окружающим тоже достается, никто не уйдет обиженным.

Вот примерно где-то тут область возможных советов постороннего лентяя заканчивается и начинается область частных расследований - по числу желающих разобраться.

Единственное что - я пока не знаю, что делать тем, у кого нет сил даже захотеть разобраться. Может быть, просто дожить до полнолуния? В полнолуние дури у всех становится хоть немного да больше. И это - наш с вами шанс :)
 
 
 
Розька
Москвичи и гости столицы, обратите внимание!

Originally posted by oldcolor at Выставка «Россия в цвете» в Музее Москвы к 150-летию Прокудина-Горского
150-летний юбилей С.М. Прокудина-Горского насыщается всё новыми приятными событиями. Сегодня в Музее Москвы (Зубовский бульвар, 2) открылась выставка «Россия в цвете» (второе название "Россия — другая страна").
От множества предыдущих её отличают яркое колористическое решение зала, принципиальный выбор  пользу  неотреставрированных снимков, а также наличие в  экспозиции наших фотосравнений :-)
В церемонии открытии приняли участие Леонид Парфёнов, директор Музея Москвы Алина Сапрыкина, а также куратор этого культурного мероприятия Лариса Гринберг. Выставка будет открыта целый месяц, до 8 ноября.


Когда почти все гости пошли смотреть фильм Леонида Парфёнова, я решил запечатлеть экспозицию.

Смотреть дальше...Collapse )
Tags: ,
 
 
Розька
10 October 2013 @ 01:19 am
Несколько заметок себе на память. Я в общем первый раз в сознательном возрасте и по собственной воле была на опере. Так что ценителям просьба отнестись с пониманием.

Read more...Collapse )