December 10th, 2009

маринин цветочек

про потерянное поколение



Играла сегодня в «Чайной ложке».

Это ведь из моего детства песенка. Когда наш старый проигрыватель в гостиной ещё не был сломан, я иногда просила поставить мне пластинку с детскими песенками (ещё помню с неё «Раз ступенька, два ступенька – будет лесенка» и «Чунга-Чангу»), или со сказкой, помню смутно «Алису» и «Чебурашку» – из него почему-то только эпизод про то, как Чебурашка ночевал в телефонной будке, и что-то там про апельсины, - ну и другие сказки, конечно, были, которых не помню, а ещё любила с одной папиной пластинки песню «Снег, снег, снег, снег, снег над палаткой кружится». Ставили мне пластинку (тёмный зимний вечер), я ложилась на диван, накрывалась пледом и слушала. Наверняка засыпала на середине.

Отлично помню эту вот песенку про друга, и голос этот – такой чистый, такой твёрдый, уверенный, железный, настолько сильный, что заполняет тебя целиком, хотя вроде не громко (где они брали таких детей? Или это женщина поёт?*). Задорный, звонкий, заливистый – вот какой. Всё словечки из той эпохи, ушедшей.

Ведь на дворе была первая половина 90-х! Рубли и копейки превратились в тысячи, куда-то делись все мамины родственники, зато стали приходить от них большие посылки из Америки, а их бывшую квартиру мы сдавали каким-то сомнительным личностям. Сухое молоко в жёлтых цилиндрических банках. Мама садилась на диеты и считала калории. Репортаж по телевизору о стрельбе по Белому дому – ничего не поняла, помню только белую стену с чёрными пятнами.

Там, «на дворе», на улице, в городе, сломали всё старое, которого я не запомнила, а новое пока не построили, но у нас дома осталось этого старого полно по всем углам – на его осколках, обломках, крошках я и росла пока, больше-то не на чем. Донашивала одежду сестры и брата (к вещам были пришиты полосочки белой ткани с напечатанной на печатной машинке фамилией – чтобы в детском саду не перепутали), доигрывала в их игрушки (наполовину сломанные), в их конструкторы (наполовину растерянные за десять лет), долепливала их пластилин (комки серо-буро-малиновые). Читала буквари и книжки всякие («для чтения в первом классе», «для чтения в четвёртом классе школы для слабослышащих и глухих детей» - откуда она у нас взялась?), с вырванными страничками, там были разбитые на слоги рассказы про октябрят и пионеров, про горны и резиновые красно-синие мячи, про колхозы и субботники, а ещё читала книжки из серии «Ленин и дети», всему верила, очень любила Ленина, надо мной смеялись. Слушала скрипящие эти пластинки с детскими песенками – звонкими, бодрыми, звенящими, уверенными. Ещё была тогда такая служба «Сказка по телефону», тоже из прошлой жизни – звонишь и заказываешь, через минуту тебе перезванивает автомат и рассказывает сказку. Я долго боялась, но всё-таки позвонила – действительно рассказали сказку, какую - не помню, но вроде неплохую. Когда через некоторое время захотела ещё раз позвонить, оказалось, что службу уже закрыли.

И вот услышала сегодня эту песенку и подумала: я на ней росла. А почему? Ведь совсем не про моё детство, ни капельки не похоже. Но других-то не написали. 15 лет прошло, а не написали до сих пор.

* уже знаю, кто поёт. "Когда мои друзья со мной", Саша Парамонов.